Когда-то, 30 лет назад, Никольский совхоз Свердловской области имел больше, чем все другие хозяйства в районе, пахотных земель – порядка 9 тысяч гектаров. Сегодня едва ли треть всей это площади обрабатывается селянами. Остальная который год родит лишь бурьян. Теперь на никольских землях хорошо собирать грибы да заготавливать веники. Хотя земледельцы здесь настоящие, такие как механизатор Николай Денисович Полуэктов (на снимке).

– Наша земля интересует разбогатевших дельцов. Оформив ее в собственность, можно, например, взять под нее кредиты. Создать фиктивную компанию, которая якобы будет тут строить, пахать. А потом незаметно растворится. И все. Просто для махинаций покупают и перепродают. Деньги у всех отмыты, получены хорошие официальные доходы. Это одна из схем, по которым действуют.

Второе: я не исключаю, что за этим стоят какие-то иностранные фирмы. Потому что если после взрыва в Домодедове государство заявляет, что не знает, кому принадлежит этот аэропорт, то кто знает, кому сегодня принадлежит наша колхозная земля. Паи на нее проданы, скуплены. И почему мне не дают информацию, кто купил? Какая здесь тайна, почему за семью замками? В районе ни земельный комитет, ни налоговая инспекция сведений не дают. Только недавно приезжала экспедиция по определению плодородия земель, она сообщила, что у нас в колхозе 2210 гектаров. А в наших учредительных документах записано 3015. Куда уплыли 800 гектаров, никто не знает.

В нынешних условиях у нас не используется ни один клочок угодий. Все заросло, даже в селе бурьян. Лишь гектаров 20 мы скосили трав, сено на зиму для ско­та, – рассказывает Сергей Нико­лаевич Морозов, председатель колхоза «Родина» Западнодвинского района Тверской области.

Судьба хозяйства всецело определена политикой распродажи земли, которую вновь и вновь превозносят первые персоны режима, как это сделал недавно Медведев. А ведь подлинные ее результаты у них перед глазами: в сердце России, в ее центральных областях, в родных местах предков, например в Тверской области, где в деревне Поминово обновлен дом, в котором выросла мать Путина. Обычно поместье предков открывает душу потомка для сочувствия родному краю и помощи ему.

И тут через толщу времени пришлось бы повторить с дедовского порога слова путешественника из Петербурга в Москву: «Душа моя страданиями человеческими уяз­-

влена стала».

Как же тут без язвы? За два десятилетия возвратного капитализма в Тверской области сократили посевные площади в два с половиной раза. Было около полутора миллионов, уцелело 600 тысяч с малым. От поголовья крупного рогатого скота не сберегли и пятой части. Почти такова же участь всего центра России – здесь бедствия от «реформ» наибольшие.

И что особенно характерно, ухудшение продолжается в течение всего времени пребывания Путина – Медведева в ролях президента – премьера и принятия «национальных проектов» и программ. Словно писали сии высокоценные бумаги не для центра Руси. Так, в Тверской области за эти годы забросили еще 250 тысяч гектаров посевных площадей, в том числе втрое сократили поля зерновых и зернобобовых культур и льна-долгунца. Уменьшили выращивание овощей, в несколько раз убавили сбор основных видов продукции: зерна, льноволокна, картофеля.

Путин любит рассказывать анекдот про подмосковные электрички, которые в советское время пахли колбасой. Но почему-то он умалчивает о том, что все 26 областей центра и северо-запада России даже по казенным данным все еще далеки от советского уровня по производству мяса и на 60% меньше дают молока. Кто теперь видит издавна прославленное вологодское масло? Уже в правление Путина в этих областях наполовину урезали стадо крупного рогатого скота и на четвертую-пятую часть снизили производство молока.

О причинах этого можно судить на примере колхоза «Родина», с которого мы начали разговор. Председатель общины С.Н. Морозов видит все изнутри:

 

– Идет уничтожение деревни, особенно центра России. Все об этом знают. Не говоря уже о нас – Московская область практически вся погублена. Выполняется прямая задача, чтобы были уничтожены колхозы и совхозы во имя частной собственности, поначалу под флагом фермеров. Но в современных условиях единоличнику не выжить ни фермерским хозяйством, ни личным подворьем.

Об этом свидетельствует сплошной развал и в нашем Западнодвинском районе, и во всей Тверской области. Посмотрите сами. Совхоз «Двинский»: за исключением нескольких домов на центральной усадьбе в Васькове, в которых еще живут престарелые, разрушено все. И жилье, и молочно-товарные фермы, и свинарники, и курятники. Все металлическое вывезено подчистую. Пустая земля заросла кустами.

По соседству ликвидирован совхоз «Западный».

В селе Ильино был огромный совхоз «Ильинский», 12 тысяч гектаров пашни, полторы тысячи голов крупного рогатого скота. Все почти уничтожено – сельхозтехника, сельхозхимия, торфопредприятие, лесопункт.

Гремел когда-то в области колхоз «Мир» – там в селе Аксентьево остались одни пенсионеры.

В селе Макеево процветал колхоз «Прогресс». Теперь землю не пашут, скота нет.

Совхоз «Староторопский» обеспечивал жизнь большого села. Производственные здания, оборудование – все стерто.

Был крупный совхоз «Севастьяновский». Объявлен банкротом, на его базе создана агрофирма, подключилась Москва, купили импортных коров. В нынешнем году фирма сено уже не заготовляет – ясно, коров вырежут. В остальных шести бригадах совхоза фермы и все прочее давно ликвидировано.

Прекрасный колхоз имени Ленина превращен в агрофирму, подключились москвичи, жизнь еще теплится. Но поголовье скота мизерное по сравнению с тем, что было.

Совхоз «Западнодвинский» теперь кооператив «Улин». Крупного рогатого скота не стало, держат немного свиней.

При поддержке главы администрации района еще работает кооператив «Бибиревский».

Пытались обанкротить бывший совхоз «Победитель», но его пока удалось спасти. Около 70 голов крупного рогатого скота еще есть.

В селе Шарапово на базе сов­хоза сводил концы с концами кооператив «Трудовик». Я переговорил с директором, хозяйство прекращает деятельность. Вырезают скот. Работать невозможно. Молоко убыточно, в три с половиной раза дешевле солярки. Ни корма заготовить, ни сев провести.

На центральной усадьбе бывшего колхоза «Строитель» оформили кооператив «Бенцы» (по названию села). Он поддерживает лишь мизерную часть колхозного производства.

Ну и, наконец, мы в своем селе Первомайское боремся за свои права на остатки нашего колхоза «Родина» в надежде восстановить его почти с нуля.

Такова картина нашего Западнодвинского района. Еще хуже в соседних Нелидовском и Жарковском районах, где колхозы уничтожены полностью. Примерно так и по всей области. Положение катастрофическое.

Вместо дел у власти слова. Это ведь колхозы и совхозы строили. Во всех селах возводили жилые дома. Вот только в моем колхозе построили 56 домов, среди них десять двухквартирных. Теперь власть ловко их разыгрывает: перед выборами обещают отнять дома у колхозов и бесплатно передать гражданам. Только голосуйте за «Единую Россию». Нечистая политика.

Сама производственная база колхозов и совхозов никого не интересует. Ее просто уничтожают. Нужна земля. За нее идет борьба. Землю не пашут – хотят туристические зоны сделать. Но какая зона в лесном краю? Мгновенно поля зарастают кустарниками, там не только проехать – пройти уже невозможно. Появляются тучи комаров, так что и коров в поле не выгнать. Обработка полей прекращена, развелось много разных паразитов.

В районе ликвидировали перерабатывающие предприятия. Закрыли консервный завод, а ведь он принимал у колхозов и населения капусту, свеклу, морковь, ягоды, фрукты. Прихлопнули молочный завод. В каждом колхозе были его приемные пункты и плюс свои сырзаводы, маленькие. Теперь этих заводов не осталось. В селе Старая Торопа работал новейший молочный завод в огромном прекрасном здании – ликвидировали. Молока-то не стало, скот повырезали.

Сейчас наши правители хвалятся – мы стали крупнейшими экспортерами зерна. Да это же крупнейшее преступление, из-за этого мы стали крупнейшими импортерами мяса. Например, я работал председателем колхоза «Мир», мы собирали около тысячи тонн зерна, расходовали на корм скоту, и нам этого зерна не хватало, мы еще около полутысячи тонн закупали. А теперь и зерна нет, и кормить некого. В частном секторе осталось скота мизер, лишь напоказ. Людям даже грядку возделывать нет смысла, сделали все невыгодным, убыточным.

Мы ведем борьбу за восстановление своего хозяйства с 2005 года. Тогда был совершен рейдерский, по-русски сказать, разбойный захват нашего колхоза «Мир». Взломали с милицией замки, захватили склады, вывозили зерно, скот резали, технику, лес продавали. Делали все, что хотели, в течение трех месяцев. Однако усилиями всего коллектива мы добились, чтобы колхоз нам передали, хоть и разграбленный, но передали.

Раз открытый захват не удался, нас затеяли добить путем банкротства – не мытьем, так катаньем. Делается это с участием налоговой инспекции. Она пишет иски по взысканию налоговых долгов. Суд признает колхоз банкротом, назначает конкурсного управляющего, и тот ликвидирует производственную базу под корень. Таким методом уничтожили все хозяйства района, за исключением трех. Оказалось, долги приписываются. Мы сохранили колхозы «Дружба», «Победитель» и «Родина».

Меня в 2007 году колхозники избрали председателем – представителем трудового коллектива. Все были уволены, я сумел восстановить работников. Вернул имущество, скот. И постепенно я оспаривал долги в судебных процессах. Год тому назад, 18 августа, областной арбитражный суд прекратил процедуру банкротства. Но до сегодняшнего дня конкурсный управляющий нам не вернул ни документации, ни имущества – ничего. Теперь только судебные приставы будут обязывать его в принудительном порядке передать нам имущество или хотя бы документы, куда он все это дел.

У меня накоплены подлинные документы по банкротству колхозов, совхозов, по припискам долгов. Заинтересованные персоны говорят: «Да, ты отбил колхоз, но мы тебя все равно обанкротим». И вот буквально три месяца тому назад было очередное заседание суда. На меня подали иск, что колхоз должен заплатить 2 миллиона 600 с лишним тысяч рублей.

Надо отдать должное суду – он им отказал. В иске долги указаны за 2000–2006 годы. А тогда в ходе процедуры банкротства все доказанные долги я оплатил. Все иски в основном делаются через налоговую инспекцию, с ведома областной власти. У меня есть письмо чиновника из департамента сельского хозяйства, в котором было указано, что целесообразно обанкротить колхоз «Мир», назывались еще хозяйства. А мы в то время в районе грамоты получали за первые места по производству молока и заготовке кормов.

В письме строчка: «Информации о задолженности колхоза нет». Но ниже приписка о сумме долга. У меня в руках подлинные документы, в которых эти суммы приписывались. Подделка простая. Колхоз «Мир» был должен 62 тысячи рублей. Слишком мало для банкротства даже по нынешнему закону. А по приписке – 2 миллиона 600 тысяч. Оказывается, там, где начислено три тысячи рублей, потом слева еще цифра 3 поставлена, и получается уже 33 тысячи. Я просмотрел все первичные документы, и везде первая цифра либо приписана, либо исправлена. И заинтересованной рукой выведен астрономический для нынешнего маленького коллектива долг.

Это возможно только потому, что производство никому не нужно. Борьба идет только за землю и за дешевый вторичный материал. Машины и оборудование – в металлолом, железобетонные плиты и фундаментные блоки, кирпич – на стройку ближайших заправок и иных объектов сервиса. Конкурсный управляющий продал наш животноводческий комплекс предпринимателю-грузину за смешную цену – 200 тысяч рублей. И тот же комплекс я выкупил за 280 тысяч, чтоб коллектив смог возродить животноводство.

Так против меня возбудили иск, чтобы оставить ферму в соб­ственности не заинтересованного в сохранении производства торговца. Районный судья со спокойной совестью заказал технический паспорт на комплекс, передал грузину. Мне потребовалось полгода, чтобы преодолеть явные помехи и судейскую волокиту и вернуть права законному хозяину. Остается вернуть их на деле.

В связи с неправедным банкротством вот уже семь лет заблокирована производственная деятельность колхоза. Есть председатель, бухгалтер, список колхозников и флаг. Все! Хотим работать, хотим платить налоги за свою землю. Но в какую бы инстанцию ни обращались, нам не дают информацию о том, какие земли остались у колхоза. Ни земельный комитет, ни кадастровая палата, ни налоговая инспекция, ни глава района. «Не знаем» – и все. Хотя у нас на руках – государственный акт о праве собственности на землю уже после раздела на паи. Колхозники вновь объединили их в неделимое поле, ведь каждый понимает, что в одиночку на своем клочке только горе мыкать. Вон современные помещики скупают земельные доли и не крутятся на каждом в отдельности, а сливают их в самые крупные массивы.

Мы не можем пахать или сено косить, ибо в любой момент кто-то может оспорить, подать в суд. С ним мы столько натерпелись. И никто, от местной до верховной власти, не охнет, что лишены работы люди и земля. Именно так пущена под откос продовольственная безопасность страны.

Но для возрождения требуется политика во благо своего народа. Мы трудились во имя этого. Мы содержали 1500 голов крупного рогатого скота, в том числе 700 коров, 300 свиней, 300 овец, 100 лошадей. Мы давали много продукции и получали хорошую зарплату, на основе которой сейчас и выплачивают пенсии.

Колхоз строил школы, детские сады, жилье и содержал все это. Мы обеспечивали водоснабжение и производства, и социальной сферы. Были колхозные магазины, клубы, строились дороги. Пионерские лагеря, санатории. Все затраты на социальную сферу ложились на производство. И окупались, потому что не было паразитического потребления, ограбления села. Молоко колхоз продавал по 24 копейки за литр, а солярка стоила 7 копеек литр. Мы работали с прибылью, за счет которой постоянно развивали и совершенствовали хозяйство.

При всем при том от советских времен у меня есть строгий партийный выговор с занесением в учетную карточку «за экономическую недальновидность». Посчитал, что не надо строить новые дома, когда есть старые дома, которые покинули люди. Мне сказали, ты что – не хочешь в деревне жить, не хочешь, чтоб люди жили? Ты почему дома не строишь? Строй, газифицируй, благоустраивай, обеспечивай культуру на усадьбах и на производстве. Зарплату подними, но чтоб люди в селе жили, дома не пустовали. Быстро поставили меня на место.

Учли, что я не купил три комбайна, у меня не хватало комбайнеров. Ты не видишь, что хлеб может уйти под снег? Поставили срок, и я в течение недели нашел эти три комбайна и пригнал их за 220 километров. И сразу же стал строить четыре дома усадебного типа на привольном расстоянии друг от друга. И новые, и отремонтированные дома были заселены, ко мне приехали выпускники из сельскохозяйственного института, и агрономы, и зоотехники. Прекрасно работали. В колхозной школе занимались более 70 учащихся.

А за время «реформ» производство задушили, школу закрыли, люди разъехались.

Наши природные условия благодатны, и при народной, национально ориентированной власти мы в развитии жизни на селе держались бы на уровне передовых стран. Общинное, коллективное хозяйство дает огромные преимущества. Тому есть наглядный пример – 70 километров от нас Белоруссия, Витебск по прямой. Там все поля вспаханы, засеяны, все отлажено и отутюжено. Своим дешевым молоком они заполонили рынки соседних областей России. Наши разоренные хозяйства не могут тягаться с их мощной энерговооруженностью.

У нас сейчас основной кормилец – либо инвалид с его пособием, либо пенсионер. На их скромные деньги деревня живет. И быстро пустеет. У нас обезлюдевшие просторы становятся не пустыней, а болотом. Непроходимым. На глазах зарастает буйной дичью, сквозь которую не продерешься.

Рассказ председателя колхоза «Родина» Сергея Николаевича Морозова – одно из многих свидетельств разрушения родного края. В течение веков наши предки осваивали и берегли каждый клочок своей земли. Но «реформы» вызвали катастрофическое опустошение, ту самую «деградацию», о которой говорит премьер. В Западнодвинском районе сегодня еще числится 280 деревень и сел – это очень высокая плотность заселения, люди обживали каждую поляну.

Сверх того десятки деревень в первое десятилетие насаждения капитализма заброшены и тогда же исключены из списка населенных пунктов. К такому исходу волокут и других. По состоянию на 2008 год 63 еще числящихся в списке деревни уже безлюдны, в них нет ни души. В 30 деревнях по одному жителю. Куда веселее следующие 26 деревень, в них живут-доживают по два человека, есть с кем перемолвиться. А еще в 52 деревнях от трех до десяти жителей, можно и в гости ходить. В следующих 76 деревнях живет от 11 до 99 человек. И лишь 20 деревень насчитывают от одной до нескольких сотен жителей.

В целом Тверская область с возвратом капитализма потеряла уже свыше пятой части населения. Примерно как и весь центр России, как и почти все ее уголки. Все больше пустой земли, которую власть готовит на продажу.

Фёдор ПОДОЛЬСКИХ

Откуда есть пошла деградация земли